Дата:17.09.2021

Так сочинялось великое прошлое: как Чапаев и «Чапаев» заворожили СССР

В издательстве «Городец» вышла книга «Державю: Россия в очерках и кинорецензиях» — третья часть краснообложечной саги ретро-критика, историка кино и острослова Дениса Горелова. В «Родине слоников» (2018) он предлагал краеведческое ревю советской истории через призму отечественных народных хитов, в «Игре в пустяки» (2019), взобравшись на спину уже иностранной фильмы, — заняться ботаникой, оценив, как мифы заграничного кино сформировали советское сознание. «Державю», соответствуя чеканному названию, описывает историю России через отечественные картины, в которых (пост)советские режиссеры выясняли отношения с прошлым, настоящим и выдуманным.

С позволения редакции публикуем фрагмент о фильме «Чапаев».

1918. ЧАПАЙ

Моряк, красивый сам собою

«Чапаев», 1934. Реж. братья Васильевы

«Чапаев» — редкое кино, где восставшие массы явлены тем, чем и были: неуправляемым сбродом, который то драпает гурьбой, то, окрыленный комиссарской бранью и револьве- ром, скачет в атаку с утроенной энергией.

Белые, удирающие при первой пулеметной стрекотне, надо сказать, выглядели не лучше.

Народный сказ о Чапае: Сергей Кудрявцев о советской классике

В этих условиях несказанно возрастали роль и вес личности в истории, которые марксистская наука склонна всячески преуменьшать, называя такой трюк диалектикой.

Прилетал, как вихрь, на птице-тройке чудо-атаман, произносил энергичное-непечатное и вел гопоту назад расширять жизненное пространство — как Ермак Тимофеевич в первой песне, ермоловский казак, отгоняющий черна ворона, — во второй и сын, зарезавший сам себя, в третьей.

Так сочинялось великое прошлое: как Чапаев и «Чапаев» заворожили СССР

Так сочинялось великое прошлое и снималось великое кино, идущее глубоко вразрез с подлинной и многажды переписанной историей Гражданской войны. История гласила, что именно на участках, где царила запорожская гуляйпольщина-атаманщина-улялаевщина, Красная Армия терпела самые чувствительные поражения, а то и веселые мятежи с образованием карликовых квазиуголовных республик у себя по фронту. Все их вожди носили папаху, биноклю, бурку-шпоры, держали свиту и полюбовницу в кубанке. Все любили отрывистые чапайские приговорки типа «наплевать и забыть», «ша» и «врешь, не возьмешь». Все норовили сверкнуть чумными очами и по-наполеоновски припечатать пятерней карту мира — отчего их всех в дальнейшем с успехом играл артист Евгений Матвеев, косноязычный от спирающего грудь темперамента. И только там, где эту разбитную жар-птицу удавалось взять за хвост посланцам Троцкого — военспецам с комиссарами, где к азиатской пассионарности добавлялись дисциплина, связь и мобресурс, начиналось пресловутое триумфальное шествие Советской власти. Пронумеровав, обмундировав и застроив добровольческие партизанские шайки, РККА стала регулярной и начала давать жару автономным, не имевшим единого управления белым армиям. Подавляющее большинство старательно забытых командующих красными фронтами было выпускниками Академии Генштаба в полковничьих и генеральских чинах; Фрунзе с Ворошиловым смотрелись на их фоне самозванцами (последний — к тому же и бездарным).

Будет интересно:  Индекс ПрофиСинема в июле 2021: падение продолжается

Бывшие империи комплексуют одинаково: о чем сегодня поет «Сибирский цирюльник» Михалкова

Русскому народу на все это было наплевать и забыть. Он исстари не любил узду и вожжу, а любил сознательное волеизъявление свободного гражданина (то есть ту самую беготню босиком от чехов и обратно). Он помнил, что Наполеона прогнали не войском, а партизанщиной, что в Первую мировую отличился казак Козьма Крючков и больше никто и что злыми комиссарами были латыши, мадьяры и евреи, которых в войну приходилось терпеть и которых только в мирное время прижал к ногтю товарищ Сталин (из-за чего мы чуть не проиграли Вторую). Русский народ, от века героизировавший разбойников, хотел не счетов, застегнутых пуговиц и устава внутренней службы, а шашки в стол, шапки оземь, блатной истерики и хрумканья яблок с проплевом на пол (эту манеру в дальнейшем с успехом перенял Н. С. Михалков — и в «Свой среди чужих, чужой среди своих», и в «Жестоком романсе»). Наверху его очень даже поддерживали, двигая к руководству армией не стратегов, а рубак — Буденного, Ворошилова и Тимошенко.

Так сочинялось великое прошлое: как Чапаев и «Чапаев» заворожили СССР

Противостоять совокупному напору вождей и масс братья-режиссеры со всей их старорежимной внешностью все же не смогли. Комиссар хоть и держался соколом, хоть и переломил и обтесал народного любимца, а по очкам проиграл ему с разгромным счетом (хорошо хоть, в анекдотах остался как образец здравого смысла и алкогольной независимости). Чапай — вылетающий наперерез казачьей лаве по параболической траектории неуч, бузотер, охальник и плут — заслуженно возглавил все возможные рейтинги популярности. Только когда Фурманову удалось его причесать и переодеть во френч, белые смекнули, что амба, их взяла, кончилось волшебство и нет больше сказочного богатыря Василь Иваныча, который одной шашкой и чугунком с картохой закидывал целые офицерские батальоны. Тут и конец настал легенде, а может, наоборот — начало. Три песни пел Иваныч — все три не допел. Утопили его, как Ермака в речке, на гостеприимной казахской земле (город Лбищенск, ныне Чапаев, это, между прочим, территория Западного Казахстана — так что русский народный герой ныне покоится в чужой земле).

Будет интересно:  Состоится ли Каннский кинофестиваль? И что будет дальше…

Подкаст: как полюбить российское кино

Раньше-то на распоясанного Василь Иваныча с антоновкой за щекой и рубахой из порток — руки у них были коротки.

Не тронь дичка, проклятые мичуринцы.

Источник: www.kino-teatr.ru

Поделиться